ГОНЧАРОВ
Гороховой улице, в одном из больших домов, народонаселения которого стало бы на целый уездный город, лежал утром в постели, на своей квартире, Илья Ильич Обломов.
Это был человек лет тридцати двух-трех от роду, среднего роста, приятной наружности, с темносерыми глазами, но с отсутствием всякой определенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица. Мысль гуляла вольной птицей по лицу, порхала в глазах, садилась на полуотворенные губы, пряталась в складках лба, потом совсем пропадала, и тогда во всем лице теплился ровный свет беспечности. С лица беспечность переходила в позы всего тела, даже в складки шлафрока.
Иногда взгляд его помрачался выражением будто усталости или скуки; но ни усталость, ни скука не могли ни на минуту согнать с лица разрешалась вздохом и замирала в апатии или в дремоте.
Как шел домашний костюм Обломова к покойным чертам лица его и к изнеженному телу! На нем был халат из персидской материи, настоящий восточный халат, без малейшего намека на Европу, без кистей, без бархата, без талии, весьма поместительный, так что и Обломов мог дважды завернуться в него. Рукава, по неизменной азиатской моде, шли от пальцев к плечу все шире и шире. Хотя халат этот и утратил свою первоначальную свежесть и местами заменил свой первобытный, естественный лоск другим, благоприобретенным, но все еще сохранял яркость восточной краски и прочность ткани.
Халат имел в глазах Обломова тьму неоцененных достоинств: он мягок, гибок; тело не чувствует его на себе; он, как послушный раб, покоряется самомалейшему движению тела.
Обломов всегда ходил дома без галстука и без жилета, потому что любил простор и приволье. Туфли на нем были длинные, мягкие и широкие; когда он, не глядя, опускал ноги с постели на пол, то непременно попадал в них сразу.
Лежанье у Ильи Ильича не было ни необходимостью, как у больного или как у человека, который хочет спать, ни случайностью, как у того, кто устал, ни наслаждением, как у лентяя: это было его нормальным состоянием. Когда он был дома – а он был почти всегда дома, – он все лежал, и все постоянно в одной комнате, где мы его нашли, служившей ему спальней, кабинетом и приемной. У него было еще три комнаты, но он редко туда заглядывал, утром разве, и то не всякий день, когда человек мел кабинет его, чего всякий день не делалось. В тех комнатах мебель закрыта была чехлами, шторы спущены.
Комната, где лежал Илья Ильич, с первого взгляда казалась прекрасно убранною. Там стояло бюро красного дерева, два дивана, обитые шелковою матернею, красивые ширмы с вышитыми небывалыми в природе птицами и плодами. Были там шелковые занавесы, ковры, несколько картин, бронза, фарфор и множество красивых мелочей.
Но опытный глаз человека с чистым вкусом одним беглым взглядом на все, что тут было, прочел бы только желание кое-как соблюсти decorum неизбежных приличий, лишь бы отделаться от них. Обломов хлопотал, конечно, только об этом, когда убирал свой кабинет. Утонченный вкус не удовольствовался бы этими тяжелыми, неграциозными стульями красного дерева, шаткими этажерками. Задок у одного дивана оселся вниз, наклеенное дерево местами отстало.
Точно тот же характер носили на себе и картины, и вазы, и мелочи.
Сам хозяин, однако, смотрел на убранство своего кабинета так холодно и рассеянно, как будто спрашивал глазами: «Кто сюда натащил и наставил все это?» От такого холодного воззрения Обломова на свою собственность, а может быть, и еще от более холодного воззрения на тот же предмет слуги его, Захара, вид кабинета, если осмотреть там все повнимательнее, поражал господствующею в нем запущенностью и небрежностью.
По стенам, около картин, лепилась в виде фестонов паутина, напитанная пылью; зеркала, вместо того, чтоб отражать предметы, могли бы служить скорее скрижалями, для записывания на них, по пыли, каких-нибудь заметок на память. Ковры были в пятнах. На диване лежало забытое полотенце; на столе редкое утро не стояла не убранная от вчерашнего ужина тарелка с солонкой и с обглоданной косточкой да не валялись хлебные крошки.
Если б не эта тарелка, да не прислоненная к постели только что выкуренная трубка, или не сам хозяин, лежащий на ней, то можно было бы подумать, что тут никто не живет, – так все запылилось, полиняло и вообще лишено было живых следов человеческого присутствия. На этажерках, правда, лежали две-три развернутые книги, валялась газета, на бюро стояла и чернильница с перьями; но страницы, на которых развернуты были книги, покрылись пылью и пожелтели; видно, что их бросили давно; нумер газеты был прошлогодний, а из чернильницы, если обмакнуть в нее перо, вырвалась бы разве только с жужжаньем испуганная муха.
Источник
кто поможет сделать синтаксический разбор предложения со схемой, отзовитесь.
Там стояло бюро красного дерева, два дивана, обитые шелковою
материею, красивые ширмы с вышитыми небывалыми в природе птицами и плодами.
Предложение повествовательное, невосклицательное, простое, двусоставное, распространенное, полное, с однородными членами, с обособленным определением.
Мне кажется, не стоялО, а стоялИ
Что? бюро, два дивана, ширмы — однородные подлежащие (одна черта)
Что делали? стояли — простое глагольное сказуемое -две черты, выражено глаголом
Бюро (какое? ) красного дерева -несогласованное определение-волнистая черта
Два дивана (какие? ) — обшитые шелковой материей — обособленное определение, выражено причастным оборотом, волнистая черта
Ширмы (какие? ) красивые-согласованное определение, волнистая черта
Ширмы (какие? ) с вышитыми небывалыми в природе птицами и плодами-несогласованное определение (волнистая линия)
Стояли (где? ) там обстоятельство места, штрих с точкой
А схему даже не знаю как начертить. Попробую объяснить.
Квадратная скобка — две черты, что обозначает сказуемое — кружочек внутри которого одна черта, что обозначает однородное подлежащее — запятая — кружочек внутри одна черта — запятая — прямая вертикальная черта (граница причастного оборота) далее волнистая линия, потом прямая вертикальная черта (граница причастного оборота) — запятая — кружочек внутри с чертой — закрываем квадратную скобку и ставим точку.
Источник
Интерактивный диктант
Выберите правильные варианты ответов. Для проверки выполненного задания нажмите кнопку «Проверить».
И. А. Гончаров. Обломов
И. А. Гончаров. Обломов
Лежанье у Ильи Ильича не_было н _ не_обходимостью _ как у больного _ или _ как у человека _ который хочет спать _ н _ случайностью _ как у того _ кто устал _ н _ насл _ ждением _ как у лентяя: это было его н _ рмальным состоянием. Когда он был дома – а он был по ч_т и всегда дома – он все лежал, и все постоя _ о в одной комнате _ где мы его нашли _ служившей ему спальней _ кабинетом _ и приёмной. У него было еще три комнаты _ но он ре _ ко туда загляд _ вал _ утром разве _ и то не всякий день _ когда человек мел кабинет его _ чего всякий день не_делалось . В тех комнатах _ мебель закрыта была чехлами _ шторы спуще _ ы.
Комната _ где лежал Илья Ильич _ с первого взгляда _ казалась _ прекра с_н о убра _ ою. Там стояло бюро красного дерева _ два дивана _ обитые ш _ лковою материею _ красивые ширмы с вышитыми не_бывалыми в природе птицами и плодами.
Были там ш _ лковые занавесы _ ковры _ не_сколько картин _ бронза _ фарфор _ и множество красивых мелочей.
Но опытный глаз человека с чистым вкусом _ одним беглым взглядом на всё _ что тут было _ заметил_бы только желание кое_как соблюсти decorum не_избежных приличий _ лиш _ бы отдела т_ся от них. Обломов хлопотал _ конечно _ только об этом _ когда уб _ рал свой кабинет.
Диктант по отрывку из романа И. А. Гончарова «Обломов» подготовил ученик 11 класса «Лиги Школ» Матвей Руденко.
Источник