Русский язык, помогите пожалуйста.
1. Дорога опасная: направо висели над нашими головами груды снега, готовые, кажется, при первом порыве ветра оборваться в ущелье.
2. Ему дали место, он сел, вздохнул облегчённо и, положив руки на острые колени, добродушно улыбнулся.
3. Он чувствовал себя нехорошо: тело было слабо, в глазах ощущалась тупая боль.
4. Она села в кресло, долго смотрела на язычок огня: он даже не вздрагивал.
5. Услышит о каком-нибудь замечательном произведении — у него явится позыв познакомиться с ним.
6. Засыпая, вздрагивают вершины деревьев — на землю сыплются капли дождя.
7. Я поднял глаза: на крыше хаты моей стояла девушка в полосатом платье, с распущенными косами, настоящая русалка.
8. После дождя на минутку выглядывало солнце, обливая радостным сверканием молодую зелень сиреней, сплошь наполнявших мой палисадник, громче становился задорный крик воробьев.
9. Тогда произошло на даче событие, похожее на чудо: куст шиповника вышел в свет, зацвёл в сентябре и цвёл до морозов.
10. Он беспрестанно в движении: понадобится обществу послать в Бельгию или Англию агентa — посылают его; нужно написать какой — нибудь проект или приспособить новую идею к делу — выбирают его.
11. На дороге порой замечалось некоторое оживление: стремительно шел навстречу караван верблюдов, спешил путник с посохом в руке, гремела тележка озабоченного торговца.
12. Умом Россию не понять, Аршином общим не измерить: У ней особенная стать — В Россию можно только верить.
ЗАДАНИЯ:
1. Укажите номер предложения с вводным словом:
2. Укажите номера предложений с обособленным определением:
3. Укажите номер предложения с обособленным приложением:
4. Укажите номера предложений с обособленным обстоятельством:
5. Укажите номера предложений, в состав которых входит безличное:
6. Укажите номера предложений, в состав которых входит неопределённо-личное:
Источник
Спишите текст, расставьте знаки препинания.
1) Я поднял глаза на крыше хаты моей стояла девушка в полосатом платье с распущенными косами (Михаил Лермонтов).
2) Коля смутился весь этот допрос был ему и неприятен и тягостен (Александр Куприн).
3) Я закрываю глаза и в воспоминаниях своих вижу я отворяю калитку она входит в сад ей немного зябко мне неловко мы обнимаем друг друга и отправляемся к беседке.
4) Только днём в саду было тихо беспокойные птицы улетели на юг деревья в безветренную погоду стояли неподвижно.
5) Вы видите первый луч упал на каменную ограду нагрел её от неё поднимается пар (Константин Паустовский).
6) Щёлкни кобылу в нос она махнёт хвостом (Козьма Прутков).
7) Ветер подул с юга чувствую будет дождь недаром и ласточки летают низко к земле.
8) Его глаза никогда не смотрят просто они всё высматривают да подсматривают (Иван Тургенев).
9) Засыпая вздрагивают вершины деревьев на землю сыплются капли дождя (Максим Горький).
10) Столыпин постоял-постоял попробовал окликнуть друга тронул за плечо ответа не было (Павел Антокольский).
11) Резкий воздух обмыл лицо холодной водой сон сразу прошёл (Константин Паустовский).
12) Спесивому кланяться он пуще чванится (пословица).
Ответы
1) Я поднял глаза: на крыше хаты моей стояла девушка в полосатом платье, с распущенными косами (Михаил Лермонтов).
2) Коля смутился: весь этот допрос был ему и неприятен, и тягостен (Александр Куприн).
3) Я закрываю глаза и в воспоминаниях своих вижу: я отворяю калитку, она входит в сад, ей немного зябко, мне неловко, мы обнимаем друг друга и отправляемся к беседке.
4) Только днём в саду было тихо: беспокойные птицы улетели на юг, деревья в безветренную погоду стояли неподвижно.
5) Вы видите: первый луч упал на каменную ограду, нагрел её, от неё поднимается пар (Константин Паустовский).
6) Щёлкни кобылу в нос — она махнёт хвостом (Козьма Прутков).
7) Ветер подул с юга — чувствую, будет дождь: недаром и ласточки летают низко к земле.
8) Его глаза никогда не смотрят просто: они всё высматривают да подсматривают (Иван Тургенев).
9) Засыпая, вздрагивают вершины деревьев — на землю сыплются капли дождя (Максим Горький).
10) Столыпин постоял-постоял, попробовал окликнуть друга, тронул за плечо — ответа не было (Павел Антокольский).
11) Резкий воздух обмыл лицо холодной водой — сон сразу прошёл (Константин Паустовский).
12) Спесивому кланяться — он пуще чванится (пословица).
Источник
ЛитЛайф
— Ух! — воодушевленно крикнул он, надув щеки и покраснев от какого-то внутреннего усилия. — Весьма много видел я и земли и людей, и уже много есть на Руси таких, которые понимают себя и пустякам предаваться не хочут. «Отойди ото зла и тем сотворишь благо», говорил мне старичок, а я уже до него понял это! Сам даже множеству людей говорил так, и говорю, и буду… Однако — солнце-то вон где! — вдруг оборвал он самодовольную речь восклицанием тревожным и жалобным.
Большое красное солнце тяжело опускалось в море; между ним и водою — невысокие темные холмы облаков со снеговыми вершинами.
— Пожалуй, захватит ночь, — ощупывая кафтан, ворчал Калинин. — А тут — чекалки по ночам рыщут. Чекалок — знаешь?
— Правильно называется — чекалка.
Три облака похожи на турок в темно-красных халатах и белых чалмах, они соткнулись головами, тайно беседуя о чем-то, у одного на спине вздулся горб, на чалме другого выросло бело-розовое перо, оторвалось и всплыло в небо, к задумчивому солнцу, без лучей и подобному луне. Третий турок выдвинулся вперед и, согнувшись над морем, закрыл собеседников своих, из-под чалмы его вспух большой красный нос и смешно нюхает море.
— Слепой старик лапоть ловчее плетет, чем многие умные люди составляют свою жизнь, — слышен сквозь треск и шипение костра ровный голос Калинина.
Мне уже не хочется слушать его; нити, привлекавшие меня к нему, как-то сразу перегорели, оборвались. Хочется молча смотреть в море и думать о чем-то, что, по-вечернему тихо и ласково, волнует душу. Запоздалыми каплями дождя падают его слова.
— Все суются, спрашивают друг друга: ты как живешь? Учат — ты не так живешь, вот как надобно! А кому известно, как надо жить для полного моего здоровья? Никто ничего не может знать — пускай каждый живет как хочет, без принуждения! Я ничего от гебя не хочу, и ты от меня ничего не требуй. И не жди. А отец Виталий доказывает обратное: человек должен быть в мире ратником супротив зла…
В темной пустыне лежит кроваво-красная тропа — не по ней ли прошли и невидимо идут, теряя плодотворно горячую кровь, лучшие люди мира?
Справа и слева от этой живой полосы огня море странного, темно-малинового цвета, дальше оно — черное и мягкое, точно бархат, где-то далеко на востоке бесшумно вспыхивает молния, точно незримая рука зажигает о сырое небо спичку и не может зажечь.
Калинин обиженно говорит о старце Виталии, смотрителе за работами в Ново-Афонском монастыре, — вспоминается умное, веселое лицо монаха, с жемчужными зубами в шелке черной и серебряной бороды; прищурив красивые женские глаза, он говорит внушительным баском, подчеркивая «о»: «Когда мы, теперешние, прибыли сюда — был тут хаос довременный и бе-сово хозяйство: росло всякое ползучее растение, окаянное держидерево за ноги цапало и тому подобное! А ныне — глядите-ко, сколь великую красу и радость сотворили руки человечьи и благолепие какое!»
Он гордо очерчивает крепкой рукою и взглядом широкий круг в воздухе: в этот круг, как в раму, заключена гора, разработанная уступами под фруктовый сад, — земля, точно пух, взбита на ней; под ногами Виталия серебряная полоса водопада и лестница, высеченная в камне, — она ведет в пещеру Симона Канонита. А внизу горят на полуденном солнце золотые главы новой церкви, тают белые корпуса гостиниц и служб, зеркалом лежат рыбные пруды и всюду — царственно важные, холеные деревья.
«Братие, — когда захочет человек — дано ему одолеть всяческий хаос!» — торжественно говорит Виталий.
— Тут я его и прижал: «Христос наш, говорю, тоже был человек бездомный и надземный; он вашу земную заботливую жизнь отвергал!» — рассказывает Калинин, потряхивая головою, и уши у него тоже трясутся. — «Был он не для низких и не для высоких, а — как все великие справедливцы — ни туда ни сюда! А когда с Юрием да Николою ходил по земле русской, по деревням, то даже и не вмешивался в дела их, — они спорят о человеке, а он — молчит!» Уел я его этим, рассердился Виталий, кричит: «Ах ты, невежа, еретик!»
Под камнем душно, дымно. Костер — точно охапка красных маков, азалий и еще каких-то желтых цветов; он живет своей красивой жизнью, сгорая и согревая, умно и весело смеясь ярким смехом.
С гор, из туч, тихо спускается сырой вечер, земля дышит тяжело и влажно, море густо поет неясную, задумчивую песню.
— Значит — здесь заночуем? — деловито спрашивает Калинин.
— Мне — не по дороге с тобой…
Он, сидя на корточках, вынимал из котомки хлеб и груши, но после моего ответа снова сунул в нее вынутое и захлестнул котомку, сердито спросив:
— Поговорить. Человек ты интересный…
— Конечно — интересный, — таких, как я, не много, брат!
Солнце, похожее на огромную чечевицу, тускло-красное, еще не скрылось, и волны не могут захлестнуть огненного пути к земле. Но скоро оно утонет в облаках, тогда тьма сразу выльется на землю, точно из опрокинутой чаши, и сразу в небе вспыхнут большие ласковые звезды. Земля во тьме станет маленькой, как человечье сердце.
Я пожимаю небольшую, без мускулов, кисть руки — человек детски ясно смотрит в глаза мне и говорит:
…Вот я и один, в ночи, на милой мне земле, всем одинаково чужой и всему равно близкий, щедро оплодотворяемый жизнью, по мере сил оплодотворяющий ее.
С каждым днем всё более неисчислимы нити, связующие мое сердце с миром, и сердце копит что-то, от чего всё растет в нем чувство любви к жизни.
Поет море ночной гимн; камни, заласканные волнами, глухо гудят в ответ. Неясное — белое носится стаями по черной пустыне; вдали над нею еще не погасла вечерняя заря, а в зените неба уже ярко пылают звезды.
Засыпая, вздрагивают вершины деревьев — на землю сыплются капли дождя. Всхлипывает вода под ногами — звук робкий и сонный.
Иду во тьме и сам себе свечу; мне кажется, что я живой фонарь, в груди моей красным огнем горит сердце, и так жарко хочется, чтобы кто-то боязливый, заплутавшийся в ночи — увидал этот маленький огонь…
Дует, порывами, мощный ветер из Хивы, бьется в черные горы Дагестана, отраженный, падает на холодную воду Каспия, развел, у берега, острую короткую волну.
Тысячи белых холмов высоко вздулись на море, кружатся, пляшут, — точно расплавленное стекло буйно кипит в огромном котле; рыбаки называют эту игру моря и ветра — «толчея».
Кисейными облаками летит над морем белая пыль, осыпая старую шкуну о двух мачтах, она идет из Персии, от реки Сефид-руда в Астрахань, гружена сухими фруктами — кишмишем, урюком, шепталой; на ней едут человек сто рыболовов с «божьего промысла», всё верхневолжские лесные мужики, здоровый, литой народ, обожженный жаркими ветрами, просолевший в горькой воде моря, бородатое, доброе зверье. Они хорошо заработали, рады, что едут домой, и возятся на палубе, как медведи.
Сквозь белые ризы волн просвечивает, дышит зеленое тело моря; шкуна режет его острым носом, как плуг землю, и, по борта зарываясь в снега кудрявой пены, мочит в холодной осенней воде косые кливера.
Паруса, вздулись шарами, трещат на них заплаты, скрипят реи, туго натянутый такелаж струнно гудит, — всё вокруг напряжено в стремительном полете, по небу тоже мчатся облака, между ними купается серебряное солнце; море и небо странно похожи друг на друга — небо тоже кипит.
Сердито свистя, ветер разносит по морю голоса людей, густой смех, слова песни, — ее давно поют, но всё еще не могут наладить стройно, как следует, ветер гонит в лица певцов соленую мелкую пыль, и лишь изредка слышен надорванный голос женщины, он тягуче и жалобно выкрикивает:
Сладко и густо пахнет жирным урюком, даже сильный запах моря не может убить этот аромат.
Уже миновали Уч-косу, скоро будет Чечень-остров, места, издревле знакомые русским, — отсюда еще киевляне ходили грабить Табаристан. С левого борта в прозрачной синеве осени являются и исчезают темные горы Кавказа.
Источник